Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×

A Batman/Joker slash community

15:15 

Пара драбблов.

The Queen of Crime
Du bist meine perfekte Droge
Пожалуй выложу сюда парочку своих драбблов.

Название: Вопрос на засыпку
Персонажы: Бэтмен и Джокер
Жанры: Джен, псевдофилософия
Описание: Джокер задает Бэтмену интересный вопрос, ответа на который не существует...

Бэтмен смотрел на Джокера, пока надевал на него наручники. Ему удалось остановить его и в этот раз — даже быстрее, чем обычно. Тем не менее удача сегодняшнего сражения лишь отчасти радовала Брюса. Рот душегуба кривился в ухмылке, а глаза его горели омерзительной радостью от того, что он успел сделать. Джокер беспрестанно посмеивался, хотя каждый вздох и выдох отдавал колющей болью в области сердца. Брюс знал об этом, он видел эти мельчайшие изменения мимических мышц, взгляды, вздохи, слова своего врага; замечал так много — и при этом не видел никакого смысла в этом знании, в этой бессмысленной наблюдательности. Ведь он никак этим не пользовался.
Собирая воедино все кусочки самоуверенности, Бэтмен угрюмо продолжал делать свою работу. Джокер был отчего-то рад, а Брюс отказывался понимать почему. Пока он поднимал врага на ноги, тот встретил его взгляд улыбкой, и Бэтмен сразу отвернулся, не желая задерживаться на губах, искривившихся в ухмылке.
Слова безумца постоянно утягивали на дно водоворота безумия, из которого было невозможно выбраться. И чем больше проходило времени, тем сильнее Брюс в этом убеждался.
— Так умилительно было смотреть на тебя, — говорил Джокер, попытавшись заглянуть Бэтмену в глаза. Последний вел его под руку и нарочно отводил взгляд, стараясь не провоцировать на новые слова и действия. Безразличие хуже гнева.
— Тебе-то самому понравилось играть сегодня? — спрашивал Джокер будто у самого себя. — Видел бы ты себя со стороны. Уморительное зрелище! Очаровательней только котенок, спящий в корзинке с утятами, ха-ха…
Брюс не придавал накрывшему его сейчас ощущению другого значения, чем обычное спокойствие, вызванное поимкой врага. Джокер рядом с ним, под надзором, и больше никому не навредит. Брюс чувствовал, что взял ситуацию под контроль, и мысль об этом действовала как бальзам на израненную душу; она успокаивала его. Хотя он подозревал, что это не единственная причина, но в чем она могла заключаться, он пока не знал.
Брюса с детства одолевало множество вопросов на протяжении всей жизни с раннего детства до нынешнего момента, как и любого ребенка. В число этих самых простых и распространенных вопросов входили совершенно обычные вещи: например, почему небо голубого цвета? Но в отличие от остальных детей, чья жизнь складывалась совершенно иным образом, чаще всего в его подсознании преобладали совсем другие вопросы.
Когда не стало его родителей, он все не мог найти ответ: почему именно они? Почему именно тот день? Почему от него ничего не зависело — а на самом деле зависело, — и он упустил возможность помешать, что-то изменить? Почему ему ничего не удается, когда это больше всего необходимо?
Он ищет ответы на протяжении многих лет, и до сих пор все остается на своих местах — ничто не дает ему подсказок. И с каждым новым годом он углубляется в себя, закрывается, ищет решения в своем собственном Я или хотя бы причину, почему все выходит из-под контроля.
Он ничего не контролирует, даже когда меняет внешний вид, прикрывая свое ничтожество и беззащитность образом, который, как нечто инфернальное, вселяет страх в других, придает ему решимости действовать.
Бэтмен ничего не контролирует, его жизнь утекает сквозь пальцы, а смысл существования растворяется в бесконечной череде однообразных дней. В его жизни есть столько всего, но нет ничего, ради чего можно было бы жить, что могло бы создавать хотя бы видимость надобности, полезности.
Или все-таки есть?
Бэтмен направлялся к бетмобилю, ему нужно было пересечь огромную территорию склада с Джокером под рукой, по дороге выслушивая все его издевки и бесконечный смех. Но в этот раз он быстро затих. Брюс инстинктивно напрягся: Джокер над чем-то размышлял, а это в проверенных случаях означало что-то плохое. Брюса настораживала задумчивость врага, он ощутил, как обострились все органы чувств, — и был готов ко всему. Но Джокер, вопреки опасениям, просто спросил — и вопрос этот поставил Бэтмена в тупик.
— Бэтси, а что ты будешь делать, когда я умру? — спросил Джокер.
Бэтмен продолжал идти, а сердце его при этом чуть приостановилось.
— А знаешь, что я буду делать, когда ты умрешь? — продолжал Джокер. — Я устроил бы вечеринку со взрывами разноцветных фейерверков и детских садов с утра до ночи и с ночи до утра, ха-ха. Мы бы с остальными подонками гуляли круглосуточно по городу, поджигая магазины и юбки школьниц. Все людишки помчались бы отсюда прочь, как крысы с тонущего корабля. А мы разнесли бы город до основания! А потом… — Джокер наклонил голову, ловя на себе взгляд отвращения и ярости, и продолжил опечаленным голосом: — А потом я бы помер от тоски и скуки.
Они подошли к машине, и Джокер дернулся, намереваясь задать свой вопрос повторно и получить на него ответ.
— А что ты будешь делать, когда я умру? Плакать по ночам в подушку или же будешь благодарить небеса за то, что это наконец свершилось?
Брюс задумчиво смотрел на Джокера, и тот заметил, как уголки его рта чуть опустились, он сразу распознал эмоцию, которую испытывал сейчас Бэтмен. Джокер сочувственно сложил губы:
— О, Бэтси, не расстраивайся. Обещаю, я умру первым.
Джокер довольно ухмыльнулся, ожидая, пока ему откроют дверь машины. Бэтмен скоро усадил клоуна на заднее сиденье и собирался ехать в Аркхэм.
Во время движения Брюс концентрировался на дороге и игнорировал все, что бы ни сделал Джокер во время поездки, но только один вопрос продолжал заполнять голову до самых краев. Кто бы мог подумать, что это так заденет его? Брюса раздражала въедливость Джокера, желание того искать раны, заново вскрывать их и создавать новые. А то, что спросил недавно Джокер, еще больше поразило Брюса. Он был искренне озадачен, потому что, несмотря на все, что успел сделать этот человек, он так и не мог дать конкретный ответ на поставленный перед ним вопрос.
Что он будет делать, когда Джокера не станет?
Вопрос на засыпку.

Название: Damaged
Персонажы: Бэтмен/Джокер
Жанры: Романтика с намеками на флафф
Предупреждение: Есть ООС, так как поведение персонажей никаким образом не оправдывается.
Примечания: Сейчас самое время вспомнить о снеге :) Название работы — это именно та татуировка, которая есть у Джокера прямо на лбу — "Damaged", что я перевожу, как "испорченный".

В тот день было очень холодно: мороз щипал за открытые участки кожи, заставляя укутываться во все слои одежды и ёжиться под порывами злого ветра, который кусался почти по-волчьи. Брюсу хорошо запомнился тот день, ведь именно тогда всё стало по-другому.
Джокер стоял перед ним и внимательно смотрел в глаза. В тот момент Брюс что-то увидел в них (сейчас он знал — что именно), но тогда практически не было никаких предположений. Однако замеченное смутило Брюса, а Джокер отчего-то не проявлял ни настойчивости, ни дерзости; он не говорил совершенно ничего — он только смотрел. И от этого было ещё страшнее. Джокер потирал кисть, которую вывихнул в бою, и продолжал наблюдать за Бэтменом. Скорее всего, ему не было больно, однако Брюс не смел сомневаться в обратном.
Сейчас стоял холодный январь — и погода ухудшалась поразительно быстро. Брюс заметил, как у Джокера от сильного ветра увлажнялись глаза. И сейчас они блестели ещё сильнее, чем пару минут раньше. Брюс молча наблюдал, пока Джокер вправлял сустав, — и ему почудилось, будто он слышал этот оглушающий хруст. Но ему ничего не было слышно. Джокер не изменился в лице, пока это делал, однако Брюсу, глядя на него, стало так тоскливо.
Сколько ещё должно быть прервано человеческих жизней и сломано костей, чтобы это кончилось; сколько ещё должно пройти времени, чтобы хоть что-то изменить? Наверное, ещё очень-очень много.
Время — удивительное свойство Вселенной, которое даёт ей возможность изменяться, которое даёт возможность изменяться тебе самому. Без времени мир был бы статичен — и ничего нельзя было бы изменить. Но время существовало на самом деле в тот момент. Ему нужно отдать должное. Только благодаря времени было видно, как падали снежинки, как они меняли направление вместе с ветром; только благодаря времени Брюс увидел, как изменился взгляд, направленный на него. Именно благодаря времени Брюс сдвинулся с мёртвой точки и сделал шаг навстречу не только к Джокеру, но и чему-то другому — более важному и ценному.
И он сделал шаг к человеку, который поначалу растерянно глянул на него, а потом уже сам прижимался сильнее.
Можно было предположить, что делать подобное в такую непогоду — самое дурное и абсурдное дело. Но от этого становилось только теплее внутри.
Брюс выдыхал на шею Джокера — и ту опоясывало тёплым, серебристым паром. Его руки сильнее сжимали чужие бёдра; Брюс крепче прижимал их к своим. Но этого было недостаточно: как же хотелось прикасаться ко всему телу ещё больше, ещё сильнее. Брюс нетерпеливо расстёгивал верхнюю одежду, пробираясь всё ближе к раскалённой коже. И когда последняя ткань перестала скрывать под собой тело, казалось, что сам холод обжёгся об него. Джокер быстро дышал — его тёплое дыхание согревало лицо Брюса, а губы слегка касались его подбородка, пока он, склонив голову, снимал перчатки. Его руки холодные, как сам лёд на улице, заставили Джокера содрогнуться, когда они дотронулись до него. Его собственные руки соприкасались с руками Брюса — так, словно хотели согреть, — быстро перемещались на шею и, обнимая, притягивали к себе. Брюс накрыл его рот своим, поймав короткий, резкий выдох.
Пушистые снежинки непроницаемой преградой падали с неба, оседая на волосах Джокера, а холодный ветер сгонял их и приносил новые. Брюс почувствовал, как Джокер дрожал — ему было холодно, но он не обращал внимания на это; внутри него горело жаркое пламя, от которого — не только сейчас, а гораздо раньше — бросало в жар, сбивая дыхание.
Брюс об этом практически не задумывался, но краем сознания понимал, что лучше продолжать в помещении, ведь и ему самому было некомфортно. Но разве он мог думать о чём-то другом, кроме человека, стоявшего напротив, который тянется к нему с таким рвением, с таким желанием, которого, вероятно, больше никогда не будет? И, наверно, не будет другой возможности находиться так близко друг к другу, чувствовать друг друга и — ничего не опасаться. Возможно, он уже никогда не сможет посмотреть ему в глаза, как сейчас или как до этого. Быть может, он уже никогда не сможет с ним заговорить, не вспоминая эту ночь. Но — назад дороги уже не было. Они стремительно продолжали движение вперёд. Да, время может изменить очень многое. И их движение продолжалось: то ускорялось, как пульс; то замедлялось, как секунды, которые медленно отсчитывали мгновения с того самого момента, когда так несокрушимо хотелось соприкоснуться с нужным тебе человеком. И он прижимал его к себе — этого испорченного, поломанного человека. И он верил: это правильно. Разве могло быть иначе?

@темы: Слэш, Джокер, Бэтмен, R, PG

Комментарии
2016-11-02 в 00:58 

Joygirl
Do what thou wilt shall be the whole of the Law!
Хорошие драбблы, годные. А второй так и вообще вдвойне замечательный получился. :white:

З.Ы. Парочка пометок:


Отчего- то все фики кажутся мне переводом, сколько бы я их всяких не читала.

2016-11-03 в 10:53 

The Queen of Crime
Du bist meine perfekte Droge
Joygirl, спасибо вам большое!

про помарки

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?
главная